Е сть у меня приятель по имени Виталя, который всю жизнь мается со спиной. Вернее, поначалу он с ней уживался довольно мирно и даже не задумывался о её существовании, пока в один прекрасный день она сама о себе не напомнила. Сделала спина это самым предательским образом, разом отомстив за бессонные ночи у компьютера. Что интересно, сперва она не болела. Ну, кольнуло разок–другой в пояснице, ну, хрустнула пара позвонков – пустяки, дело, как говорится, житейское. Но только не для приятеля.Виталя обложился медицинскими справочниками, распахнул пасть ноутбука и попытался самому себе поставить диагноз, поминутно прислушиваясь к организму, чтобы выявить тот или иной симптом.
Организм молчал как партизан. Как будто ничего у него и не болело, и вообще он был абсолютно здоров, как космонавт перед запуском ракеты. Напряжение нарастало в приятеле с каждым днём. Сверяясь со своими достоверными источниками, постепенно он обнаружил у себя остеохондроз, межрёберную невралгию и люмбоишиалгию (даже не знаю, что это за гадость такая). Однако перед тем как нанимать юриста для составления завещания, Виталя нашёл в себе мужество проконсультироваться со специалистом. Хотя бы для того, чтобы надпись на его надгробии была документально подтверждённой.
Частная клиника встретила Виталю приветливо: дружески скалился охранник на входе, улыбалась кассирша и гардеробщица. Не улыбнулась только врач, принимавшая пациента. Неясного возраста женщина осмотрела Виталю придирчиво, будто он был не Виталей, а курицей для супа или пучком редиски.
Его попросили раздеться, наклониться, подняться, посмотреть направо, потом налево. Затем по нему постучали целым набором разномастных инструментов, более всего походивших на инквизиционные орудия пыток. После всех этих манипуляций врач трагически покачала головой и многозначительно изрекла: «Занятно…».
Многострадального Виталю направили на обследование. Когда обессиленный пациент водрузил на стол своей властной целительницы кипу заключений, она лишь мельком их просмотрела. Затем на мгновение воцарилась жуткая тишина, после чего доктор проникновенно заглянула в глаза своего посетителя:
– Всё не так страшно, как могло было быть. Всего–то небольшой… (здесь я лучше опущу все перечисленные врачом жутковатые медицинские термины).
Виталя слушал, бледнея с каждым новым словом. Мысли его были далеко. Он размышлял о том, что, скорее всего, его похоронят в сером костюме, который он надевал по праздникам, а серый цвет старит и придаёт лицу усталое выражение. Хотя какое выражение лучше подойдет для гроба?
– Вы меня слушаете, – будто из тумана донёсся женский голос. – Вам здесь помогут, у вас вполне поправимая ситуация, мы назначим соответствующий курс лечения.
Виталя выходил из клиники заново родившимся. Он крепко прижимал к груди договор на курс лечения и чек на сумму с несколькими ноликами в конце. Он знал: он спасён, он будет жить, его не закопают в сером костюме!
Приятель питал надежду две недели, а она оказалась прожорливой. Жить ему уже не хотелось, поскольку полмесяца он протянул на картошке и макаронах, а улучшения не наступало.
И тогда он решил сходить в обычную поликлинику. Выстояв очередь, Виталя с дрожью в коленях переступил порог кабинета.
– Раздевайтесь до пояса, молодой человек, – чуть слышно проговорил доктор–мужчина в годах. – Жалобы есть?
– Видите ли, – откашлявшись, начал Виталя, – у меня остеохондроз…
– То есть, спина, значит, болит, – перебил врач. – Ну–ка, сведите лопатки… Разведите… Угу… М–да… Сколиоз есть небольшой… Для спины хорошо плавать.
И, поставив в Виталиной карточке закорючку, хирург мечтательно уставился в оконный проём, словно видел там что–то, недоступное взору простых смертных.
На негнущихся ногах приятель вышел в коридор, прислонился к стене. На больничном листе значилось: «Здоров».
Странная, однако, у нас медицина. О более жуткой врачебной истории и в другом тоне как–нибудь в другой раз. Просто нужно, чтобы она (та история) подошла к финалу. К какому – ещё неизвестно.