С детства с Наурызом у меня связаны особые воспоминания. Никогда не называла его любимым праздником, но смело могла подобрать другое определение – искренний. 22 марта мы с братьями и сестрёнками ходили на народные гулянья. Пока я примеряла на себя роль ведущей главного мероприятия, мои родственники участвовали в конкурсах и спортивных состязаниях, пели песни, танцевали с друзьями и, конечно же, фотографировались на память. Тогда не было сегодняшних смартфонов и планшетов, поэтому снимали на плёночный фотоаппарат. А потому снимки, сделанные 22 марта, в семейном альбоме появлялись позже — когда заканчивалась вся плёнка. Но, признаюсь честно, с большим нетерпением ждали этого события.
А после обеда – замёрзшие, но довольные, с кучей подарков и выигранных призов и сувениров мы возвращались домой, где нас ждали горячие баурсаки, домашний коже и, конечно же, мама, которая успела похлопотать на кухне, пока мы веселились на празднике.
А вечером за общим дастарханом собирались родственники, вспоминали прикольные истории, в очередной раз просматривали семейный альбом. Вот такая традиция была: своим собираться всем вместе.
Традиция осталась, только своих стало меньше. Нет братьев и бабушки, которая всегда объясняла, как важно помнить о своих корнях и уметь отличать белое от чёрного. Она научила меня шить и вязать спицами и крючком — она всегда говорила, что если не будет работы, рукоделие может прокормить семью. Почему–то в мартовские дни я с большой теплотой вспоминаю мудрую женщину, которая всегда находила нужные слова.
Сейчас Наурыз для меня праздник–загадка. Не узнаю, куда подевалась былая искренность и тот задор, с которым спешили в гости к друзьям и родственникам.
Если честно, если бы не служебная необходимость, я бы не ходила на уличные мероприятия, не только потому, что на улице холодно, но и потому, что не хочется расстраиваться.
По сложившейся традиции, 21 и 22 марта состоялись главные гулянья долгожданного весеннего праздника. Воскресным утром в главном парке областного центра было просто не протолкнуться. Несмотря на сырую погоду, люди спешили туда семьями.
В парке установили юрты, чтобы люди могли посмотреть убранство жилища степного народа, отведать угощения.
– Почему нас не пускают в юрту? Я привела детей, чтобы показать, как жили казахи в старину. На праздник приехали родственники из другого города, а мы не можем зайти внутрь! – возмущается женщина.
– Внутри ветераны Великой Отечественной войны, – объясняют представители акимата. – Как только они выйдут, можно будет зайти вам и всем желающим.
– Что же получается, их запустили, а мы не люди, что ли? – не успокаивается дама.
А в это время маленькие дети возмущавшейся внимательно слушали свою маму. Актюбинка требовала пригласить журналистов, чтобы пожаловаться на то, что она не может попасть внутрь. Хотя ей объяснили, что там сейчас солдаты Победы. Но, похоже, для неё эти слова – пустой звук.
К слову, как только старенькие свидетели той страшной войны вышли, каждый желающий мог попасть внутрь и отведать угощение.
Празднование закончилось, а осадок–то остался. У каждого свой....