Человек, показавший миру Желтоксан
Ушёл из жизни легендарный казахстанский фотограф Юрий БЕККЕР. Тот самый, благодаря которому мир узнал о Желтоксане, сообщает exclusive.kz.
Когда это (декабрьские события 1986 года) случилось, Юрий Беккер работал редактором отдела союзной и зарубежной фотоинформации «КазТАГ». Наиболее интересные и необычные новости, происходившие в республике, уходили в Телетайпное Агентство Советского Союза (ТАСС), оттуда – во все мировые информационные агентства.
Так было и со знаменитым снимком, сделанным им летом 1987 года из зала суда над «декабристами» – Кайратом РЫСКУЛБЕКОВЫМ, Тугельбаем ТАШЕНОВЫМ, Жамбылом ТАЙЖУМАЕВЫМ, Кайыргельды КУЗЕМБАЕВЫМ и Ертаем КОПЕСБАЕВЫМ, после чего последовало увольнение нескольких главных редакторов с формулировкой «не соответствует занимаемой должности».
Но события декабря 1986 года для него начались гораздо раньше судебных процессов.
– 16 декабря мы, три фотографа – Иосиф Будневич, Владимир Зинин и я, пошли на площадь, как только там стали собираться люди, – рассказывал Юрий Беккер. – К Зинину сразу подошли ребята из органов, они забрали его в Дом правительства, где засветили отнятую плёнку, и он вернулся в редакцию. Я остался благодаря заступничеству Будневича. Его знали все. «Ребята, мы выполняем задание редакции, эти фото должны остаться для истории», – сказал он, когда несколько крепких парней подошли и ко мне тоже.
Иосиф Львович плюс к моему собственному отдал мне два своих фотоаппарата, и я, накинув военную шинель, которую мне дали те ребята, стал снимать всё, что происходило на углу улиц Сатпаева – Фурманова. В тот день никаких драк и избиений ещё не было.
Отсняв, мы уехали в редакцию. Эти снимки в печать не пошли, сказали, что нам никто задания не давал. Зато они понадобились ребятам из органов. Придя вслед за нами в редакцию «КазТАГ», они просматривали отснятый материал и отбирали те фото, где лица были хорошо видны, остальные откладывали в сторону. Я умудрился рукой смахнуть несколько из них в ящик стола. Потом, когда через несколько месяцев меня увольняли из «КазТАГ», я отдал эти негативы заместителю директора агентства.
Судебный процесс над четырьмя участниками декабрьских событий состоялся в июне 1987-го.
– Хотя он и был открытым, никого из журналистов, кроме меня, на оглашение приговора не пропустили, – вспоминал Юрий Беккер. – Я же попал туда только потому, что меня узнал прокурор. Незадолго до этого я снимал здесь процесс над мародёрами, раскурочившими захоронения на Кенсайском кладбище.
Я отснял тот момент, когда зачитывался приговор. Утром следующего дня проявил снимки и отправил первым делом в Москву, а потом, после показа снимков редактору фотохроники «КазТАГ», курьер доставила их в местные редакции.
Ближе к вечеру пришло сообщение из Москвы: «Благодарим за оперативную съёмку. Материал прекрасный», а на следующий день немецкая газета «Бильд» опубликовала на первой полосе статью «Демократия в Казахстане» с моим снимком на первой полосе.
Но когда снимок опубликовали газеты «Огни Алатау», «Жетысу» и «Коммунизм туги», поднялся шум. Тогдашнему руководству в лице первого секретаря ЦК Казахстана Геннадия Колбина не понравилось, что подсудимые стоят с гордо вскинутыми головами, а председатель суда зачитывает приговор, опустив глаза. На срочно собранном бюро ЦК Компартии Казахстана он так и заявил, что первые, мол, похожи на героев, а судья заснят так, словно чувствует себя виноватым перед ними.
Меня и редакторов газет, опубликовавших тот снимок, уволили с работы с формулировкой «не соответствует занимаемой должности». Но мне было легче, чем им. Во-первых, я был беспартийным, во-вторых, не мог работать редактором, но фотокорреспондентом меня были готовы принять везде. Уже на следующий день я работал в газете «Реклама», где как раз имелась вакансия. Жалел я только об одном – меня «ушли» из КазТАГ, престижнейшего по тем временам агентства, куда я пришёл на работу сразу после школы. А в остальном в моей жизни ничего не изменилось. Хотя коммунисты и комсомольцы клеймили меня позором и гордились тем, что вовремя просекли деятельность «идеологически неблагонадёжного» фотокорреспондента, нормальные журналисты продолжали общаться со мной, как и раньше.
Я же нисколько не чувствовал себя виноватым за то, что выполнил в срок задание своего агентства. Когда отношение к событиям декабря 1986 года стало меняться и нас, меня и уволенных редакторов, реабилитировали, и мне предложили убрать из трудовой книжки формулировку «не соответствует занимаемой должности», – не согласился.
